Julia Usikova (murdoch_74) wrote,
Julia Usikova
murdoch_74

Ботинок с улицы Рылеева

Сегодня с подачи Максима Карловича Кантора искала у Босха и Брейгеля дом-башмак. Так и не нашла. Зато основательно порылась в памяти и разузнала-таки откуда, вернее, когда у меня зародилась такая страсть ко всевозможным ботинкам, туфлям и всем остальным видам обувки.

Когда я была совсем маленькая, в каждый приезд в Питер мы ходили в гости к моей двоюродной бабушке в коммуналку на улице Рылеева. Каждый визит был путешествием в малознакомый, но интригующий мир. Она жила одна в большой комнате - зале - с двустворчатыми дверьми наискосок, единственной, помимо "людской", комнате, входили в которую не из темного "ни зги" коридора-кишки, а из освещенной прихожей. Вся мебель - трюмо, комод, диван, платяной шкаф, кровать и сервант стояли по периметру комнаты, посередине, под абажуром с длинной бахромой стоял обеденный стол, за которым баба Катя поила нас чаем. Я так хорошо помню эту комнату, что при чтении часто представляю себе героев самых разных произведений именно в ней. Детей, а значит и внуков у бабы Кати не было, не было в комнате и игрушек. Их мне с переменным успехом заменяли несколько предметов на трюмо - морская раковина, в ней-то я и научилась "слушать море", и позже принцип записи звуков на носители мне был понятен без дополнительных пояснений :); тарелочка с пластиковым виноградом, из-за которой аппетит настигал меня задолго до того как закипал чайник где-то на другом конце квартиры, (откуда его надо было нести через "кишку", и только по скрипу паркета можно было понять, скоро ли откроется дверь и, откинув штору, баба Катя войдет, волшебно уцепив и чайник, и подставку, и чайные ложки да чашки-блюдца, спешно сполоснутые, потому что уже давно их так много к столу не требовалось); сувенир-ротонда, защурив глаз в макушку которой, можно было увидеть еле различимую фотографию молодой бабы Кати с мужем где-то на югах (в Крыму, наверное); и... самый притягательный из всех обитателей трюмо - миниатюрный ботинок, нарочито узкий и длинный, с настоящим шнурком, с почему-то законопаченной щиколоткой, видимо, чтоб форму держал, и с тонкой-тонкой подошвой, на которой был приклеен плоский, в миллиметр, каблучок. Песочно-коричневая кожа ботинка была скрипучей и пахла незабываемо. Ботинок можно было только гладить, в сотый раз перевязывать ему шнурок и имитировать чью-то одноногую прогулку, перестукивая его с пятки на носок вдоль края трюмо и подоконников по обеим сторонам. Как еще с ним играть я придумать не могла. Тем не менее из всех предметов в комнате именно Он был центром притяжения моего внимания. Изящный, приятный на ощупь, ароматный, и явно с историей таинственного обладателя, которую можно было выдумывать раз за разом, ботинок осел где-то в памяти, когда бабы Кати не стало. Больше я его не видела. Но и по сей день я с удовольствием перебираю туфли будь то в Aldo или в PaylesShoeSource, разглядываю башмаки прохожих, хожу на выставки и в музей обуви, листаю альбомы по туфельной истории и выискиваю вот такие экземпляры:
image

Ну, а Максиму Карловичу Кантору сегодня отдельное спасибо. Должна же я была когда-то это вспомнить.
Tags: Обувь, память
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments